|
Она была как свет прекрасна,
И как сияние светла.
Она нам в душу тенью страстной,
Отрадой сладостной вошла.
Она — царевна, мы — рабыни.
Две эфиопки, целый день
Мы веер двигали павлиний,
Ей тихо навевая тень.
Когда же время наступало
Устать, мы в ложнице над ней
Опять качали опахало,
И тих был ветер меж теней.
И мы мечты не утаили,
Дала нам смелость темнота —
К ногам, белее белых лилий,
Прижать кровавые уста.
И с этих пор, едва темнело,
И жизнь немела в сне ночном,
В опочивальне — к телу тело —
Сближались мы, таясь, втроем.
Но мы, стыдясь себя на ложе, —
Близ ангела две дщери тьмы! —
И здесь ей поклонялись тоже,
И здесь служили рабски мы!
Иль было ей восторгов мало?
И этих ласк и этих губ?
Она иного пожелала, —
Но ласк не пожелает труп!
Он был царевич и мужчина,
Он был силен, он был красив,
Но он не вкусит ни единый!
Ее младенческий порыв!
Я подала ей чашу с ядом,
О, спи! твой сон глубок и строг!
И мы с тобой на ложе рядом
В последний раз у этих ног.
|
